... Каждая, даже пустая болезнь ребенка волновала
ее и заставляла проводить бессонные ночи, и к тому времени, когда Петр
Петрович только еще распустился пышным цветом для новых побед и в отношении
чужих жен проявлял особую предприимчивость, она представляла собой
измученное, нервное существо, дрожащее от каждого шороха.
Утенок Вася с самого начала привлекал к себе ее внимание, как
некоторой особенностью в цвете пушка и развалистой, молодецкой походкой,
так и чем-то загадочным в его поведении. Материнское сердце, обладающее
дивной способностью провидения, предчувствовало какое-то неминучее горе,
которое грозит Васе, и оттого с особенной любовью привязалось к нему.
Когда на дворе случался по какому-нибудь поводу шум: дрались ли собаки
из-за кости или молоденькая, вероломно обманутая курочка билась в жестокой
истерике, - Курица бежала на шум и тревожно всех расспрашивала:
- Не с Васей ли моим что случилось?
Когда Вася впервые поплыл, то, вопреки ходячему мнению, случилось это
с ним не на реке, а в небольшой луже за ракитой; присутствовавшая тут же
мать его вовсе не испугалась, а только безмерно удивилась.
- Что это ты делаешь? - спросила она, когда утенок высунул из воды
свою маленькую блестящую головку.
- Плаваю, мамаша.
Курица покачала головой, но ничего не сказала, а ночью, когда все дети
спали, сообщила Петру Петровичу о Васиных странных наклонностях и
поступках.
- Ну, что там такое! - недовольно сказал Петр Петрович.
Он был в небольшом выигрыше, с удачным результатом читал одной
знакомой курочке стихи Верлена, и теперь хотел только одного - спать.
- Да, нехорошо с нашим Васей, Петр Петрович. Плавает.
- Что такое?
- Плавает, говорю. Сядет на воду - и плавает.
- Ну так что же, что плавает? Тебе-то что! Спи! - И Петр Петрович
затянул пленками свои бесстыжие глаза...