Я - тот самый тип, что продает вам разное дерьмо. Тот, что заставляет вас мечтать о вещах, которых у вас никогда не будет. О вечно лазурных небесах, о неизменно соб..
Это был Джиованни Страпула, когда-то солист в итальянской капелле Граменья, тот самый знаменитый Джиованни, чьими неаполитанскими канцонеттами восхищался весь Санкт-Петербур..
В 1984 году к 200-летию героя Отечественной войны 1812 года, поэта Дениса Васильевича Давыдова в Верхнемазинской средней школе был создан историко-литературный музей. В его основу легли материалы, найденные юными краеведами под руководством молодого, увлеченного школьного учителя Александра Михайловича Бабина, которому удалось наладить связи с потомками поэта... За эти годы музей пополнился многочисленными ценными экспонатами, которым стало тесно в маленькой школьной комнате, встал вопрос о его реконструкции и расширении экспозиции. Нынешний юбилей поэта-воина может и должен стать новой страницей в жизни сельского музея.
Работа по сбору экспонатов началась с маленького объявления в еженедельнике "Книжное обозрение": "Для создания музея поэта Дениса Давыдова необходимы издания его произведений и материалы о нем..." И теперь, четверть века спустя, нельзя без трепета читать письма правнуков прославленного сына Отечества. Немало фотографий, книг верхнемазинские ребята и их учитель истории получили от Ольги Николаевны Давыдовой, Льва Николаевича Давыдова, Софьи Денисовны Вельяшевой-Давыдовой, Лилии Александровны Давыдовой, Ольги Сергеевны и Анны Сергеевны Моисеенко-Великих. Сегодня, знакомясь с архивом школьного музея, поражаешься тому, с какой открытостью и уважением актеры и режиссеры различных профессиональных театров страны писали о своих постановках исторической драмы "Денис Давыдов", присылали фотографии из сцен спектакля, афиши, программы, как из киностудии имени Горького сельские краеведы получили сценарий кинофильма "Эскадрон гусар летучих". И сейчас, двадцать с лишним лет спустя, большой интерес вызывает огромная переписка, организованная А.М. Бабиным. Это письма из архивов, музеев, библиотек Москвы, Ленинграда, Смоленска, Саратова, Пензы, Куйбышева, Сызрани и многих других городов страны, откуда краеведы получили копии дореволюционных изданий о герое-поэте, сборники стихов и басен, "Дневник партизанской войны 1812 года", фотокопии писем и рукописей Дениса Давыдова.
Как и во всех маленьких и больших музеях, в Верхней Мазе внимание посетителей сразу привлекает так называемый предметный план: военная форма рядового Ахтырского гусарского полка, привезенный из кино студии имени Горького, муляжи наград героя, изготовленные в Москве, большой портрет Дениса Давыдова работы художника Клевогина, подаренный школьному музею областным краеведческим музеем. Серьезные и любознательные экскурсанты обычно не проходят мимо самых ценных экспонатов - страниц, написанных рукой самого героя-поэта.
Тем временем:
... И вспомнил еще, что нигде не бывал он счастлив, кроме родного края, а он объехал весь свет. Он коснулся рукою пальмы, как будто бы прощаясь с нею, и ушел из сада, а на другой день уже ехал на пароходе домой.
А пальма осталась. Ей теперь стало еще тяжелее, хотя и до этого случая было очень тяжело. Она была совсем одна. На пять сажен возвышалась она над верхушками всех других растений, и эти другие растения не любили ее, завидовали ей и считали гордою. Этот рост доставлял ей только одно горе; кроме того, что все были вместе, а она была одна, она лучше всех помнила свое родное небо и больше всех тосковала о нем, потому что ближе всех была к тому, что заменяло им его: к гадкой стеклянной крыше. Сквозь нее ей виднелось иногда что-то голубое: то было небо, хоть и чужое, и бледное, но все-таки настоящее голубое небо. И когда растения болтали между собою, Attalea всегда молчала, тосковала и думала только о том, как хорошо было бы постоять даже и под этим бледненьким небом.
- Скажите, пожалуйста, скоро ли нас будут поливать? - спросила саговая пальма, очень любившая сырость. - Я, право, кажется, засохну сегодня.
- Меня удивляют ваши слова, соседушка, - сказал пузатый кактус. - Неужели вам мало того огромного количества воды, которое на вас выливают каждый день? Посмотрите на меня: мне дают очень мало влаги, а я все-таки свеж и сочен.
- Мы не привыкли быть чересчур бережливыми, - отвечала саговая пальма. - Мы не можем расти на такой сухой и дрянной почве, как какие-нибудь кактусы. Мы не привыкли жить как-нибудь. И кроме всего этого, скажу вам еще, что вас не просят делать замечания.
Сказав это, саговая пальма обиделась и замолчала.
- Что касается меня, - вмешалась корица, - то я почти довольна своим положением. Правда, здесь скучновато, но уж я, по крайней мере, уверена, что меня никто не обдерет.
- Но ведь не всех же нас обдирали, - сказал древовидный папоротник...
