«Воспоминание о сражении при Прейсиш-Эйлау 1807 года января 26-го и 27-го»

Черт знает, какие тучи ядр пролетали, гудели, сыпались, прыгали вокруг меня, рыли по всем направлениям сомкнутые громады войск наших и какие тучи гранат лопались над головою моею и под ногами моими! То был широкий ураган смерти, все вдребезги ломавший и стиравший с лица земли все, что ни попадало под его сокрушительное дыхание, продолжавшееся от полудня 26-го до одиннадцати часов вечера 27-го числа и пересеченное только тишиною и безмолвием ночи, разделившей его свирепствование на два восстания. Таково было действие и огнестрельного оружия в Эйлавском сражении. Но и в этом, как и во всех сражениях, оно производило более шуму, чем гибели, более потрясало нервную систему и воображение человека, чем достигало цели всякого оружия: вернейшего и скорейшего истребления противников. В этом отношении огнестрельные действия далеко уступают рукопашным схваткам, где удары даром не расточаются, падая на предметы, находящиеся под самым лезвием и потому не требующие, подобно огнестрельному оружию, прицелов издали, производящих удары неверные, гадательные, вредящие более количеством, чем собственным своим достоинством. Чтобы вполне обнять положение обеих армий, сражавшихся в сей знаменитой битве, надо взять свыше.

    При обозрении театра войны того времени мы видим, что он граничил к северу с Фриш-Гафским и Куриш-Гафским заливами, или с частью Балтийского моря, к югу - с Австрийскою Галициею, землею тогда нейтральною; к западу - с Вислою, а к Востоку - с Неманом, границею России, что составляло около трехсот верст длиннику и до двухсот верст поперечнику. На этом тесном пространстве необходимо было обеим армиям избегать смежности и с Галициею и с морем, чтобы не быть опрокинутою противною армиею или в море, или в пределы нейтрального государства. Уважение это решило генерала Беннингсена оставить Пултуск и перенести действие в Старую Пруссию. Малейшая медленность в сем случае угрожала нам неотразимым бедствием, потому что главные силы французов находились тогда не против Пултуска, а в направлении от Цеханова к Макову. Чрезвычайная ростепель воспретила Наполеону достичь до избранной им цели и способствовала нам совершить перемещение наше через Остроленку, Тикочин, Биалу, Щучин и Рейн. На сем окружном марше главнокомандующий наш генерал Беннингсен, оставя корпус Эссена 1-го в Высоко-Мазовецке, а дивизию Седморацкого в Ганиендзе, Иоганнисбурге и Николайкине для связи Эссена с главными силами армии, двинулся с ними к Бартенштейну.

    В то время расположение французской армии было следующее:

    гвардия, 12 тысяч, в Варшаве; корпус Ланна, 23 тысячи, между Брок и Остроленки, против Эссена 1-го; корпус Даву, 34 тысячи, в Мишеницах; корпус Сульта, 30 тысяч, в Вилленберге; корпус Ожеро, 11 тысяч, в Нейденбурге; резервный кавалерийский корпус, 20 тысяч, под командою Мюрата, в окрестностях Вилленберга; корпус Бернадота, 17 тысяч, почти вне круга боевых происшествий, в Эльбинге.